Отношение к философии и идеологии как к чему-то «вспомогательному» и «надстроечному» — в
корне неверно. Оно опровергнуто на практике как историей прошедших веков, как советскими
десятилетиями, так и последней четвертью века.

​

Несмотря на базовое утверждение «бытие определяет сознание», марксистко-ленинская
философия на деле определяла и диктовала направления развития всех сфер советского общества.
От внешней политики, ВПК и тяжелого машиностроения до работы ателье пошива одежды в самых
удаленных от московской Старой площади райцентрах. Не говоря уже о высоком искусстве.

Что касается постперестроечного времени, которое по целому ряду признаков нами не изжито и
на сегодняшний день, то его формальная «деидеологизация» являлась (а во многом является и
сейчас) исключительно словесной ширмой для навязывания одной из самых тоталитарных идеологий: секулярного и космополитического неолиберализма.

​

Та же ситуация сложилась в искусстве. Если в допетровский и дораскольный период русской
истории практически все художественное творчество определялось церковным миропониманием, то, начиная с XVIII века, процессы секуляризации и дерусификации проникли во все элементы
отечественного искусства. Последнее, конечно, не означает, что светское высокое искусство
эпох «Русского Возрождения» и «Русского Просвещения» XVIII-XIX веков теряет ценность.

​

Именно синтез имперского искусства с православными традициями, на практике выразившийся в
неорусских и неовизантийских архитектурных шедеврах, в возрождении традиционной иконописи,
«золотом веке» русской литературы и т. д., представляется основой философии русского
искусства. Этой философии не дала в полной степени раскрыться и реализоваться революционная
смута 100-летней давности.

​

Важно сделать оговорку, что и советский период не был идеологически однороден. Высокое
искусство проявлялось как в советском авангарде (парадоксально, но факт), так и в его
преодолении — сталинском ампире. Как в «суровом стиле» позднесоветского реализма, так и в
«деревенской прозе».

​

Но главная проблема последних десятилетий — это уже упомянутая попытка деидеологизировать
все сферы жизни русского общества, включая искусство. Эта попытка выразилась в самой
настоящей борьбе с высоким искусством: народное творчество подменяли "масскультом",
академическое — откровенно провокационными формами «современного искусства».

Для того, чтобы «вернуться к корням» во всех направлениях искусства, а также наполнить
русским содержанием зияющие пустоты, образовавшиеся в течение последнего столетия (а в
некоторых областях уже более 300 лет), необходима мощная экспертная площадка. Именно этим
объединением неравнодушных творческих людей вокруг общих ценностей, идеологии и философии
может стать Русский Художественный Союз.

​

Идеологию и философию РХС можно определить «от противного», исключая идеологические
течения, реализация которых на практике уже продемонстрировала их антихристианский и
антирусский характер. Однако одного исключающего правила здесь явно недостаточно. Идеология
РХС не может быть только опровержением разрушительных идей. Так же, как и смешением
идеологических систем прошлого. Эклектика вполне возможна в эстетических направлениях, но
недопустима в этических, духовно-нравственных принципах.

​

Для начала важно обратиться к историческому опыту наших идейных предшественников. В первую
очередь, Общества возрождения художественной Руси (ОВХР), действовавшего в Российской Империи только в 19151917 годах, но имевшего преемственность от более ранних русских культурных и общественно-политических организаций (в первую очередь, «Русского собрания»). Кроме того, ОВХР напрямую или косвенно повлияло на некоторые русские эмигрантские структуры (парижское общество «Икона» и др.) и даже советские подпольные и полуофициальные
культурно-патриотические объединения (включая легендарный ВООПИиК и даже общество «Память»). В дальнейшем истории и идеологии ОВХР стоит посвятить отдельный доклад, но уже сейчас стоит выделить два ключевых направления, на которых основывалась вся деятельность Общества:

​

1) Утверждение православных христианских основ русской культуры, а соответственно —
связанная с этим цель возродить историко-культурные идеалы допетровской (а если быть точнее,
дораскольной) Руси, применяя их во всех современных направлениях искусства;

​

2) Противостояние навязыванию чуждых (в том числе и доморощенных декадентских)
художественных форм, имеющих привязанность к активно распространявшимся либеральным и
леворадикальным идеям.

​

Исходя из опыта наших предшественников, переработанного с учетом ошибок и достижений
последнего столетия, мы строим базовые принципы Русского Художественного Союза:

​

1) Русский Художественный Союз — организация светская, но каждый его член, как в
реализации личных проектов, так и в совместных проектах РХС должен осознавать христианские
основы русской культуры.

​

2) РХС не выражает требований следовать принципам соцреализма, нацсоцреализма или любого
иного реализма (или другого метода). Также как в тех же архитектурных формах никто не требует
следовать исключительно византийскому или древнерусскому канону. Мы за «цветущую сложность»
при непременном исключении возможности кощунственного "самовыражения". Мы за использование современных методологий и технологий (в частности, достижений цифровой революции), но категорически против аксиологической революции, направленной против наших традиционных ценностей (религиозных, общественных, семейных, бытовых).

​

3) РХС ставит одной из своих задач возрождение русской исторической памяти, изучение и
популяризацию Русской Традиции, историко-культурного наследия поколений наших предков.

​

4) Традиционализм является главным идеологическим основанием Русского Художественного
Союза. Под традиционализмом, главным образом, подразумевается сохранение преемственности в
любых формах искусства, следование православным духовно-нравственным ценностям, опора на
многовековое русское художественное наследие в творческой деятельности.

​

Таким образом, Русский Художественный Союз исходит из принципов русского православного
творческого традиционализма, детальная разработка философии которого также входит в число
наших стратегических задач.

​