«Русская культура и социальный контекст конца XIX – начала XX веков». Доклад Михаила Тюренкова, члена РХС, шеф-редактора телеканала «Царьград» на Санкт-Петербургском культурном форуме.

Участие Русского Художественного Союза в VI Санкт-Петербургском Международном культурном форуме многие уже считают фактом, значительно изменившем атмосферу в современной российской культуре. Предлагаем вашему вниманию доклад Михаила Тюренкова «Русская культура и социальный контекст конца XIX – начала XX веков»

В эти ноябрьские дни многие вспоминают события 100-летней давности. Причем зачастую «вспоминают» в самом буквальном смысле: как бы то ни было, а «кровь не водица», и генетическая память нередко подхлестывает историческую. А потому, что бы мы не почерпнули из советских и постсоветских учебников, один лишь факт, что русские люди до сих делят себя на «красных», «белых» и даже «зеленых», уже говорит о многом. Очевидно: это – не «толкинистская» реконструкция, но нечто архетипическое. 
Нет, сейчас я не буду останавливаться на психологических особенностях русского коллективного бессознательного, но скажу несколько слов о социокультурном контексте предреволюционных событий, имеющем значения и для дня сегодняшнего. Контексте, о котором было сказано, написано и снято немало, однако это по-прежнему не останавливает русских в нашей народной забаве – «забегах по историческим граблям». Сразу же поясню: говоря о «русском», я имею в виду не этническую, а именно социокультурную «русскость». Ту самую русскость, которой парадоксальным образом была исполнена революция 1917-го, и которую вся ее логика и идеология пыталась преодолеть, «разрушить до основания», однако же, потерпела в этом полное фиаско.
Совсем недавно, в своем выступлении на XXI Всемирном русском народном соборе, Святейший Патриарх Кирилл произнес очень важные для понимания не только революции, но и сегодняшней ситуации слова: 
«Обе катастрофы, которые постигли нашу страну в начале и в конце XX века, были вызваны тем, что национальная элита оказалась неспособна адекватно ответить на вызовы времени. Дали о себе знать и отрыв от народа, и увлечение идеями, не имеющими корней в русской действительности».
Пресловутое «страшное отдаление от народа» – едва ли не общий органический порок наших элит на протяжении последних трех с половиной столетий. И то, что именно на рубеже XIX – XX столетий этот нарыв начал прорываться, имеет под собой целый ряд причин. С вашего позволения, процитирую еще одно из недавних изречений Предстоятеля Русской Церкви:
«Заговор врагов России был, — это факт легко доказуемый... Но этот заговор не сыграл бы никакой роли, если бы его опасные ядовитые семена не пали на "благодатную" почву. А что это за "благодатная" почва? В течение 200 лет до революции наша почва постепенно приспосабливалась для того, чтобы усвоить эти семена. Мы знаем, как постепенно вытеснялось религиозное сознание, по крайней мере, из круга людей, причислявших себя к интеллигенции. Мы знаем, как этот процесс стали обслуживать некоторые писатели и философы. Дело дошло до того, что уже в конце XIX века и, особенно, в начале века XX профессор университета стыдился сказать, что он православный христианин».
Действительно, если в допетровский, а точнее, дораскольный период русской истории практически все художественное творчество, прежде всего, определялось церковным миропониманием, то, начиная с XVIII столетия, процессы секуляризации и, подчеркну, дерусификации проникли во все элементы отечественного искусства. Неслучайно Александр Солженицын многократно настаивал на том, что истоки трагедии 1917 года находились событиях XVII века – в церковном расколе, который был не только религиозной, но и социокультурной катастрофой. Именно во второй половине XVII столетия русская элита начала радикально отдаляться от русской почвы. И символом этого стало использование не просто западных, но нарочито обмирщенных форм, в том числе и церковного искусства: архитектуры, иконописи и так далее. 
Подчеркну: речь идет не о проникновении западных форм как таковых (и здесь тот же русско-итальянский синтез века XV – наглядная демонстрация органичного взаимодействия восточно-христианской и западно-христианской традиций в сфере церковного искусства), а именно обмирщение, секуляризация культуры. И церковная реформа, затеянная патриархом Никоном, а в итоге осуществленная малорусскими и греческими «западникам» того времени, наглядный пример как раз таки обмирщения древнерусской церковной традиции во всех ее проявлениях.
***
Казалось бы, логика исторических событий: церковная реформа, западнические преобразования Петра I, дальнейшая вестернизация (или, говоря языком Александра Зиновьева, «западнизация») всей русской социокультурной жизни должна была привести к тотальному культурно-историческому беспамятству и полной потере связи с художественным наследием Древней Руси. Во многом так и произошло, но вдруг мы видим, что во второй половине XIX – начале XX веков появляются выдающиеся неорусские и неовизантийские архитектурные шедевры, начинает возрождаться традиционная, основанная на древнерусском каноне, иконопись. И это не говоря о том, что в русской общественной мысли возникает славянофильство, почвенничество и производные от них формы неказенного русского консерватизма.
Правда, все это – на фоне крайне неоднородного «серебряного века» русской литературы, а также весьма неоднозначных, с точки зрения церковной ортодоксии, религиозно-философских поисков. И тем не менее, даже здесь есть место парадоксу: так, нельзя не признать, что участники, к примеру, Петербургского религиозно-философского общества, делали немало для преодоления того самого средостения между декадентской, либеральной (а порой и леворадикальной) интеллигенцией своего времени и русским религиозным «консервативным большинством». 
Увы, чиновные консерваторы всего этого не понимали и не принимали. А потому как легендарному полковнику Зубатову не удалось реализовать программу по государственнической, консервативной самоорганизации рабочего класса, так и устремления религиозно настроенной творческой интеллигенции того времени были маргинализированы. Все они остались на уровне интенций и незавершенных благих начинаний, которые прервала революционная смута 100-летней давности. 
***
Но именно здесь не могу не вспомнить о таком уникальном историческом опыте, как деятельность Общества возрождения художественной Руси, существовавшего в Российской империи как раз накануне революции – в 1915-1917 годах. Ключевым стратегическим направлением, на котором основывалась деятельность Общества, было утверждение православных христианских основ русской культуры, а соответственно – связанная с этим цель возродить историко-культурные идеалы допетровской (а если точнее, то дораскольной) Руси. Главным же тактическим направлением было противостояние навязыванию чуждых (в том числе – доморощенных кощунственно-декадентских) художественных форм.
В числе организаторов и ключевых участников Общества были отнюдь не крайне правые политики, а такие видные деятели русской культуры, как художники Борис Зворыкин, Иван Билибин, Виктор Васнецов, Константин Маковский, Михаил Нестеров, Алексей Щусев и даже Николай Рерих. Председателем же Общества был князь Алексей Ширинский-Шихматов, в прошлом – Тверской губернатор и Обер-прокурор Святейшего Синода, а накануне революции – член Госсовета Российской империи. В число организаторов и активных участников Общества входили и такие видные церковные деятели (многие из которых в дальнейшем пополнили многотысячный сонм новомучеников и исповедников Церкви Русской), как владыки Арсений (Стадницкий), Серафим (Чичагов), Анастасий (Александров), Димитрий (Сперовский), Алексий (Дородницын), первый единоверческий епископ Симон (Шлеёв) и многие другие.
Все эти люди четко предчувствовали близящуюся трагедию и были уверены, что без возрождения древнерусской художественной традиции, невозможно преодолеть того средостения, которое лежали между народом и элитой. Среди первоочередных проектов Общества возрождения художественной Руси назову лишь несколько, не утративших актуальности и сегодня.
Самым ярким и удачным была поддержка возведения Феодоровского государева городка в Царском селе, который должен был стать символом возрождения древнерусского зодчества. Участники Общества активно занимались популяризацией того, что сейчас именуется «внутренним туризмом», а участники Общества именовали «Хождением по Руси». И именно в контексте этого наименования нельзя не вспомнить еще один очень важный проект Общества – создание «Азбучного справочника для замены иностранных слов русскими». Все это – лишь малая часть того, что удалось осуществить Обществу за 2 года его деятельности. 
Конечно, либералы и радикалы всех мастей пытались противостоять деятельности Общества возрождения художественной Руси, пресса же – банально замалчивать его деятельность. Но, несмотря на то, что работа его членов (а среди них были как представители высшего света, так и вчерашние «крепостные художники») была сугубо добровольной, а его ряды и сферы деятельности активно ширились. И если бы не революция, уверен, именно оно стало бы ключевым think tank'ом того времени, формирующим народное единение и национальную идентичность посредством искусства.
Но что особенно важно подчеркнуть именно сейчас, в рамках сегодняшнего мероприятия, это уникальный опыт взаимодействия Общества возрождения художественной Руси с Православной Церковью. Именно это соработничество могло стать началом десекуляризации не только русской культуры того времени, но всего социокультурного бытия Российской империи. Тем более что запрос на это, на «возвращение к русскости», на поиск той самой национальной идентичности, был очевиден. Особенно в условиях Первой мировой войны.
И этот же запрос, со всей очевидностью, существует и сегодня. Главное – не игнорировать его, но совместными усилиями русского художественного сообщества, Церкви, государства и, повторюсь, того самого «консервативного большинства», найти направления творческого соработничества. И скажем прямо, вопросов здесь пока, увы, куда больше, чем ответов. Так давайте хотя бы не стесняться задавать их друг другу.
ef1e4bed.jpg